вался, то смотрел на него, скорее чувствуя, чем
  видя, что этот человек не сводит с него взгляда. И вдруг он даже улыбнулся
  Виктору, словно старому знакомому.
   Виктор рылся в памяти, пытаясь вспомнить это лицо с аккуратными мелкими
  чертами, маленькими глазками и темными волосами, которые, закрывая лоб,
  пучками росли на расстоянии дюйма от бровей. Но так ничего и не вспомнил.
  Джонни завел разговор о достоинствах игры команды "Ред сокс", которую они
  вместе видели летом. Когда официантка шла мимо, Виктор выставил руку так,
  что она поневоле коснулась ее бедром. Потом, не удержавшись, снова повернул
  голову; человек за соседним столиком по-прежнему смотрел на него и улыбался.
  Он что-то сказал, но громкие голоса и рвущаяся из усилителя музыка заглушили
  его слова. Озадаченный Виктор придвинулся к нему поближе, ожидая, когда
  стихнет шум.
   - Сукин сын, - сказал человек, продолжая улыбаться. Или Виктору
  показалось, что он это сказал.
   - Чего ты? - спросил Виктор. То ли ему послышалось, то ли человек был
  пьян.
   - Сукин сын, - повторил человек.
   На этот раз ошибки быть не могло.
   Виктор встал, нетвердо держась на ногах после трех стаканов пива и
  четырех коктейлей, лицо его горело. Сейчас ему очень бы пригодился
  знаменитый взгляд, который был для его отца в начале карьеры лучшей защитой,
  чем любой револьвер. Но во взгляде Дона Винченте была уверенность, которую
  он не сумел передать ни одному из своих сыновей.