етели
  назад. За оградой горел красный огонек машины, но Джонни Вентура исчез. Он
  отправился по проселочной дороге за помощью в "Дофин" и прошел всего
  полпути. Тени легли в низинах, и лица окружавших Виктора пуэрториканцев
  пожелтели в угасавшем свете дня. Ими, казалось, овладело смущение, почти
  стыд. Охваченный страхом разум Виктора выискивал слова, которые могли бы
  смягчить сердца, извинения, за которыми можно было бы укрыться, взятки,
  которые помогли бы отсрочить исполнение приговора.
   - Ребята, послушайте, я ведь ничего плохого не сделал, - вот и все, что
  ему пришло в голову.
   Старший из пуэрториканцев, который все время улыбался, сейчас помрачнел
  и, казалось, задумался над мольбой Виктора. Хмурясь и нервно поеживаясь, он
  стоял, широко расставив ноги и держа обеими руками свою кирку, а остальные с
  тревогой оглядывались по сторонам.
   - Anda - начнем, - сказал один из них. Ему не терпелось приступить к
  делу, хотя он испытывал неловкость и отводил взгляд в сторону.
   До этой минуты они казались группой случайно встретившихся на углу людей,
  которые не знают, о чем говорить, и ждут, кто первым нарушит молчание.
   - Хотите мою машину, а? - спросил Виктор. Голос его был хриплым от
  волнения, но надежды в нем не слышалось.
   Застенчивый, не поднимая глаз, ответил:
   - Мистер Стивенс, нам нужны вы, а не ваша вонючая машина.
   - Matalo, - сказал третий. - Рог que estamos esperando? <Бей его. Чего мы
  ждем? (исп.).>