или шепотом, словно опасаясь, что их подслушают, и размахивали
  своими остроконечными кирками. Речь, по - видимому, шла о том, кому
  начинать. "Tu primero". - "No, tu". <"Ты первый". - "Нет, ты". (исп.).>
  Первый удар, нерешительный, неловкий, несильный, удар отца, который обязан
  наказать любимое дитя, нанес пуэрториканец, переставший улыбаться. Виктор
  правой рукой парировал этот удар, но в ту же секунду застенчивый размахнулся
  и, саданув изо всей силы, сломал в двух местах Виктору челюсть. Потом что -
  то, как молотком, стукнуло его по правой скуле. Он упал на колени, опираясь
  на поврежденную руку и стараясь не лечь на землю, потому что сквозь боль к
  нему пришла мысль, что если он ляжет, то уже не встанет. Если бы он помнил
  слова хоть одной молитвы, он стал бы молиться. Но он их не помнил и принялся
  взывать к собственной матери. Последним ударом ему сломали несколько ребер,
  обломок кости вонзился в легкое, и из него вышел воздух. После этого он уже
  не мог говорить, хотя губы его, залитые алой кровью из легкого, все еще
  пытались произнести слово "мама".
  
  ***
  
   Виктор провел в больнице три месяца.
   Дон Винченте поведал о своем горе Марку - Бедный мальчик сидит целый день
  доме. Половину времени он спит. Он и разговаривать - то ни с кем не хочет.
   Дон Винченте не сказал прямо: "Сделай мне одолжение", но он имел это в
  виду, и Марк счел себя обязанным откликнуться на невысказанную просьбу.
  
  ***
  
   - Зачем ему было переезжать