восьмидесятилетний старик. И не может стоять -
  тут же валится. Первые две недели у его постели день и ночь дежурили сиделки
  и он лежал с капельницей, а в носу были трубки. Когда сняли повязки и
  разрешили мне на него посмотреть, я подумал, что произошла ошибка. "Вы
  уверены, что это мой сын?" - спросил я. Он только лепетал что-то бессвязное,
  Я плакал, как ребенок.
   - Представляю себе, сколько ты выстрадал. Могу я чем-нибудь помочь, Вин?
   - По правде сказать, можешь. Виктор живет пока у Ричардсов, но я нутром
  чувствую, что там все обстоит не слишком блестяще. Ричардс - замечательный
  парень, но жена у него несносная, и нельзя сказать, что она очень
  расположена к мальчику.
   - А не пришлешь ли ты его ко мне на пару месяцев, Вин? Может, и Ричардс
  сумеет с ним приехать. Полежит Вик здесь на солнышке, ни о чем думать не
  будет, глядишь, и, наберется сил. Кроме того, я слышал, в этих краях не
  очень-то любят латиноамериканцев.
   - Я так и знал, что ты мне это предложишь, Сальва. Возможно, я
  воспользуюсь этим. Как только он будет в силах ехать, ладно? Всего на
  месяц-два. Просто подержать его подальше от беды.
   - Виктор - парень умный, - сказал Спина. - Может, ты и сам не знаешь,
  какой он умный. Буду очень рад, если он к нам приедет.
  
  ***
  
   Виктор прибыл три дня спустя в сопровождении Марка Ричардса, и Спина
  устроил его на безопасном отдаленном ранчо в Пинар-дель-Рио, принадлежавшем
  его кубинскому