ди скал.
   - Приехали, - сказал Брэдли. - Романтично по-своему, а?
   Он замедлил ход, чтобы полюбоваться дикой природой. Вот что такое
  единство стихий, подумал он: эти громадные белые скалы, словно нарочно
  нагроможденные друг на друга, ледники и где-то вдали похожие на снег залежи
  известняка, редкие сосны, завязанные ветром в невиданные узлы; а у подножия
  - падающая в ущелье вода, и аркадский пастух на вершине, который, стоит его
  позвать, выкопает из земли ружье и уйдет в банду Мессины. Одним словом,
  место это еще хранило свою языческую нетронутость, и Брэдли нравилось здесь
  все.
   От главной дороги к деревне вилась узкая разбитая колея, и они, проехав
  по ней несколько сот ярдов, остановились в тени фигового дерева. Марко ушел
  на встречу с бандитами. Неподалеку от того места, где они Сидели, стоял
  какой-то барак без окон, в дверном проеме которого копошились темные силуэты
  людей и коз. Грязный осел, задрав хвост, пустил в их сторону желтую струю.
  Над головой в покрытых лишайником ветвях трещали насекомые.
   - Не могу понять, для чего несколько тысяч солдат и полиция прочесывают
  остров в поисках этого Мессины, - сказал Локателли, - когда он сидит тут, в
  своей родной деревне.
   - И еще живет вполне уютно, - добавил Брэдли. - Только на прошлой неделе
  погибло в засадах четырнадцать карабинеров, а главный инспектор полиции
  поднимается сюда распить с ним бутылку вина.
   - Так в чем же дело? - недоумевал Локателли.
   - Он