чь мог развлекаться с девицей и
  проигрывал в карты по тысяче долларов в день. Он купался, плавал в теплом
  море и подставлял свою сморщенную, как кора старой дикой яблони, кожу
  ласковым лучам солнца. Он нанял шхуну водоизмещением в 160 тонн и команду из
  девяти пьяных голландцев и держал ее в Инглиш-Харбор. Через день он
  устраивал вечеринки со свободными в этот вечер девицами из казино, на
  которые приглашал любую попавшуюся ему на глаза "пляжную киску". Виктор же
  оставался ко всему этому безразличен, хотя у него был такой широкий выбор
  девиц, что ему бы мог позавидовать любой турецкий паша. У Спины это вызывало
  беспокойство.
   - Ну, в чем же дело, Вик? Ты же полноценный мужчина, верно?
   - Да просто какая-то усталость. Через пару недель все будет в порядке.
  Действительно, здоровье его шло на поправку. С каждым днем уменьшались
  нервозность и страх. Он больше не жаловался на то, что люди подталкивают
  друг друга и пялят глаза, когда он входит в комнату. Пульсация в голове,
  которую он чувствовал долгие месяцы, прекратилась, перестало двоиться в
  глазах. Его речь стала более отчетливой, дрожь в руках прошла, и хромота
  была заметна, только когда он уставал.
   Страдавший от одиночества Спина по-настоящему привязался к Виктору,
  причем эта привязанность основывалась не столько на наблюдениях, сколько на
  интуиции, которая, как он считал, никогда его не подводила. Ему достаточно
  было поговорить с человеком