гка улыбнулся, что всегда
  раздражало Брэдли, находившего эту его полуулыбочку идиотской.
   - И будучи буддистом, нельзя убить даже таракана?
   - Нельзя, - сказал Фергюсон с обезоруживающей убежденностью. - Потому что
  таракан, которого вы убили, мог вполне оказаться, скажем, вашим дедушкой в
  ином воплощении.
   Брэдли подавил в себе желание превратить это в шутку. Его собеседник
  говорил совершенно серьезно.
   - Извините меня за таракана. Значит, вы - воинствующий буддист, Элистер,
  и не можете отнять жизнь, в какой бы форме она ни проявлялась. А знаете что?
  Сейчас это кажется просто фантастикой. Мне даже не верится, по ведь шел
  разговор о том, чтобы подготовить вас для особых операций... Скажите, а не
  трудно вам примирять убеждения с вашей работой?
   Фергюсон серьезно обдумал вопрос.
   - Сейчас нет. Раньше, пожалуй, было трудно. Признаюсь, меня мучили
  противоречия.
   - Во всяком случае, вы пришли к согласию с самим собой?
   - Я считаю, что да. Насколько это вообще возможно.
   - Как же это вам удалось, Элистер?
   - Это слишком сложная и личная вещь, и ее трудно объяснить. Мерзость
  существует повсюду. И не всегда удается избежать соприкосновения с ней.
  Задача в том, чтобы не осквернить себя.
   Брэдли засмеялся:
   - Я не совсем понимаю, как мне к этому относиться. Я был бы очень
  обеспокоен, если бы ваши недавно обретенные религиозные верования вступили в
  противоборство с верностью профессиональному долгу, потому