али только бедные труженики,
  и скроены они были так, что придавали человеку смиренный и даже пришибленный
  вид. Однако траурные одеяния шили с некоторой долей щегольства - ведь самые
  торжественные случаи в жизни бедняков связаны с обстоятельствами,
  сопутствующими смерти. Марк взглянул на свое отражение в стершемся, покрытом
  пятнами зеркале и понял, что траур ему идет. За его спиной Фоска
  одобрительно кивал. Невысокий молчаливый человек, вошедший вслед за ними в
  магазин, перебирал дешевые галстуки на вертушке и не обращал никакого
  внимания на подошедшего к нему продавца. Когда Марк с Фоской вышли, он еще
  немного задержался у стенда, а затем последовал за ними.
   Растущее беспокойство несколько упорядочило мысли Марка. Он вспомнил
  номер телефона, который ранее занес в свою записную книжку.
   - А можно мне позвонить?
   - Почему же нет? Только я постою рядом, пока вы будете разговаривать. Они
  зашли в соседний бар, Марк купил жетон у стойки и набрал номер телефона в
  Палермо. К телефону подошла женщина.
   - C'e l'avvocato Crespi <Можно адвоката Креспи? (Итал.)>?
   Ее голос звучал осуждающе:
   - Vuol parlare con l'Onorevole <Вы хотите говорить с самим достопочтенным
  депутатом? (Итал.)>?
   - L'Onorevole. Si. Scusi tanto. Mi sono dimenticato <С достопочтенным
  депутатом. Да. Извините, пожалуйста, я забыл (итал.).>.
   В трубке раздался нетерпеливый мужской голос:
   - Pronto. Chi paria <Слушаю. Кто говорит? (Итал.)>?