ой
  облицовке, его затащили тогда марокканцы и какие участки, засаженные теперь
  капустой, удобрены их телами. Только горы оставались такими, какими он их
  помнил, - словно груды нерафинированной каменной соли, они сверкали
  кристаллическим блеском под блеклым небом.
   Паоло построил свой гараж рядом с их старым домом, и взрыв, который
  произошел, когда он сел в свой грузовичок и включил зажигание, произвел
  чудовищные разрушения. Между двумя сгоревшими дотла бензиновыми колонками
  лежала груда искореженного металла, в том числе радиатор, два колеса, бампер
  и номерной знак, подобранные на дворах и снятые с крыш, куда их забросило
  взрывом. К этим остаткам грузовичка был прислонен венок из нескольких сотен
  желтеющих лилий. Дом почернел от пожара, а его единственное на первом этаже
  окно было выбито. Балкончик сейчас убрали пальмовыми ветками, перевитыми
  крепом, а широкие ленты черного атласа с белыми буквами "Паоло" прикрепили в
  виде гигантского креста над фасадом, отчего создавалось впечатление, будто
  смерть заколотила дом.
   - Дон К, разрешил похороны и велел, чтоб все было по первому разряду, -
  сказал Фоска. - Мы заказали гроб из тикового дерева. Было бы хорошо, если бы
  вы могли взглянуть в последний раз на брата, но гроб пришлось забить. Вы,
  конечно, знаете почему.
   Марк знал. При таких трагедиях, когда от жертвы почти ничего не
  оставалось, похоронная фирма из Палермо присылала манекен, и этот манекен,
  одетый в