лучший костюм умершего, с наклеенной на лицо увеличенной
  фотографией, клали в гроб. Б таких случаях гроб не принято было держать
  открытым.
   - Мы раздобыли около тысячи лилий и привезли трех плакальщиц, - сказал
  Фоска. - В наши дни их не сыщешь. Они обычно отказываются ехать в глухие
  места, если не прикатишь за ними на шикарном автомобиле и не пообещаешь
  трехразовое питание. Мы с ног сбились, пока их нашли.
   Марк вышел из машины и огляделся. В домах возле окон стояли неподвижные
  фигуры с накрытой чем-то головой, чтобы не видно было лица, а впереди, на
  краю деревни, ожидал старенький катафалк, вокруг которого в глубоком
  молчании стояли те, кому предстояло нести гроб, а также три женщины, нанятые
  Фоской, - они должны были рвать на себе одежду и причитать. Такого рода
  драматическое представление деревенский житель едва ли мог надеяться увидеть
  более одного-двух раз в жизни; обычай предписывал точное выполнение
  церемонии, в которой каждому актеру была отведена своя роль и в которой
  сейчас главным действующим лицом был Марк. По правилам следовало делать вид,
  будто убитый умер в результате естественных причин, - лишь в самом конце
  одна из плакальщиц сообщит о том, что он явился жертвой вендетты.
   Знатные люди деревни подошли пожать руку Марку и выразить соболезнование.
  Сначала им завладел маленький священник с птичьим личиком; за ним следовал
  молодой учитель, затем владелец цементного завода, потом член