е виновато улыбнулся. -
  Семинол. Из местных индейских племен.
   - Я слышал про семинолов. Это индейцы, живущие на болотах, да? Когда я
  был в Корал-Гейблс, там показывали деревню семинолов. За пятьдесят центов
  можно было сфотографировать индеанку, кормящую грудью своего ребеночка. Твой
  отец тоже жил в Нью-Ривер-Инлет - или в Саймон-Драм, что ли?
   - В Саймон-Драм. Несколько лет назад там еще жили две-три индейских
  семьи. Нам пришлось уехать из-за детей. У младшей девочки бывают судороги, а
  там нет лечения, которое ей нужно, так что мы переехали в Инлет и теперь два
  раза в неделю возим ее в Бискейн.
   - Ну и как она сейчас?
   - Ничего. Теперь эту болезнь научились лечить.
   - Судороги у нее, говоришь? Это плохо.
   - Доктор сказал, что мы должны пять лет только ею и заниматься. Все самое
  лучшее - ей. До прошлого года она не училась. Все деньги уходят на то, чтобы
  поправить ее. Мы только о ней и думаем. - В его голосе появились плаксивые
  нотки. Виктор понял, что Эдди чем-то напутан. "Наверно, заметил пистолет", -
  подумал он.
   - Да, это, конечно, несчастье, Эдди. Видно, ты примерный семьянин. Я
  думаю, что самое дорогое у человека - это семья, с ней не хочется
  разлучаться без крайней необходимости, верно? Но кое-что меня не устраивает
  в тебе и в твоей печальной истории, Эдди. Мне бы хотелось рассеять эти
  дурные мысли, а потому включи-ка свет и покажи свои права.
   Эдди включил свет и вытащил из нагрудного кармана рубашки