т все приемы, а мне сейчас
  совсем плохо".
   - Где, ты сказал, будет суд?
   - Насчет суда я ничего не говорил. Вас повезут в Таллахасси и будут
  судить за нарушение федеральных законов.
   - С минимальным сроком от восьми до пятнадцати лет?
   - Или от пяти до восьми, если пойдете на сделку.
   - Там, на юге, не слишком любят итальянцев, не больше, чем черномазых и
  индейцев. Каково быть индейцем в этих местах, Эдди? Не очень здорово, а?
   - Если сам хорошо относишься к людям, то и они к тебе будут хорошо
  относиться, будь ты итальянец, индеец или еще кто-нибудь. Здесь, как и
  везде, люди не любят, чтобы их задирали. И если тебя приперли к стене, нет
  смысла осложнять жизнь другим. А вас, приятель, приперли, и единственный
  выход - сдаться. Признаете себя виновным, отсидите наименьший срок и гуляйте
  себе на свободе.
   Внезапно боль, раздиравшая внутренности, исчезла, и в голове у Виктора
  сразу прояснилось. Он выпрямился, по-прежнему держа пистолет на уровне
  солнечного сплетения Морено, и весело улыбнулся.
   - У меня другая мысль, Эдди. Я только что решил, что не стану сдаваться.
   - И сделаете большую ошибку, приятель, вот все, что я могу сказать.
   - Ты говоришь, у нас в катафалке самая большая партия порошка, какую до
  сих пор ввозили в страну. Зачем же его бросать? Чтобы спрятать его, лучшего
  места, чем эти леса, не найдешь. Нам с тобой надо всего-навсего перенести
  гробы в хорошее, безопасное место, завалить их ветками