в нее протиснулся. В первых двух
  комнатах как бы продолжались джунгли Эверглейда. Фонарик, который Виктор
  взял у Морено, осветил ползучие растения, древесные грибы и летучих мышей на
  обнаженных балках. Виктора поразила пустота третьей, чисто убранной, комнаты
  - здесь на подметенном полу в прямоугольнике лунного света стояло
  кресло-качалка со сломанной спинкой, в углу лежали рыболовные снасти, в
  буфете с распахнутой дверцей виднелись пустая бутылка из-под виски и
  железные банки, предназначавшиеся, по-видимому, для хранения муки, сахара и
  соли. Там, где некогда был очаг, лежали четыре кирпича. В образованном ими
  квадрате тлели угли. Кирпичи были еще теплыми, и в комнате стоял слабый
  запах табака. Виктору снова почудилось, что за ним наблюдают; он попятился к
  стене и вытащил пистолет. В доме эхом отдавались какие-то скрипы, под окном
  вдруг послышалась возня. Он на цыпочках подошел к окну, но не увидел ничего,
  кроме листвы, освещенной луной, и края болота. "Кто-то постоянно живет
  здесь, - подумал он. - Какой-нибудь бродяга. Может, он все видел и просто
  решил удрать. Надо уходить".
   Прежде всего надо было из чего-то сделать весло. Старый, полусгнивший
  буфет вполне годился для этого, и Виктор выломал из него полку. "Но как без
  ножа придать ей форму весла? - думал он. - Наверное, мне все-таки следовало
  взять с собой индейца; убрать его я успел бы и в Купер-Слоу. Пора уходить".
  Через комнаты, полные вьющихся растений,