эта информация, но, когда я
  ушел, президент не стесняясь высказал враждебное к нам отношение. Он сказал
  буквально следующее: "Я совершил ошибку, оставив Редпата. Надо что-то делать
  с ЦРУ. Бобби только зря теряет время в министерстве юстиции. И если мы
  решаем сохранить ЦРУ, нам надо ставить его туда. Я иногда просто поражаюсь,
  как Айк <Имеется в виду президент Эйзенхауэр.> мог переносить эту свору
  псов, тявкавших на него. Макнамара правит обороной, Раск немало сделал в
  Госдепартаменте, но никто не занимается Редпатом и ЦРУ, а именно этим,
  господа, и надо заняться". И это почти буквальные слова президента.
   - Звучит не очень многообещающе, правда? - заметил Брэдли.
   - Если президент счел нужным сказать такое, значит, моим надеждам конец.
  Но я не могу поверить, что, отказавшись принять ваше простое решение
  кубинской проблемы, он склонился в пользу другого варианта. Чувствуется, что
  это вообще не вызывает у него восторга. Он говорит "да" таким тоном, будто
  хочет сказать "нет". У него вообще невозможно вырвать твердое обещание. А
  ведь нам не хватает людей, денег, оружия. Операция может дать осечку, и,
  если это произойдет, мы окажемся перед одной из худших катастроф в истории
  нации.
   - Наихудшей, - сказал Брэдли.
   - Роналд, у меня такое чувство, что нашей нации приходит конец, что за
  кулисами, видимо, пришли в движение какие-то таинственные силы.
   - Вы знаете, что это и мое мнение, - сказал Брэдли.
   - Если мы с