икировать на него, однако при выходе из пике у старенького
  самолета могли отвалиться крылья. Тем не менее с высоты 1200 футов, находясь
  в зоне зенитного огня, он направил свой самолет со скоростью 400 миль в час
  в центр палубы, заполненной охваченными паникой солдатами, и выпустил четыре
  ракеты. Они попали в среднюю часть судна, и оно почти немедленно дало крен.
  При втором заходе Перес потопил маленький транспорт, стоявший в море на
  якоре, и орудийным огнем разбросал строй десантных лодок.
   Матеос, который, по мнению Переса, плохо видел и не мог попасть в цель,
  как бы она ни была велика, сбросил 500-фунтовую бомбу и попал в корму
  корабля, где находилось все оборудование связистов и запасы боеприпасов.
  Корабль взорвался и через несколько минут затонул. "Величайшая счастливая
  случайность в истории воздушной войны", - скромно описывал свой подвиг
  Матеос, и хотя Перес втайне с ним соглашался, эта случайность подорвала
  успех вторжения. В течение нескольких дней солдаты, высаженные на берег,
  вели слабые оборонительные бои, но те, кто был в курсе операции и следил за
  ее осуществлением, прекрасно знали, что надежды на успех нет. Когда
  президента обманным путем все-таки вынудили дать разрешение на бомбардировку
  Кубы самолетами из Центральной Америки, это делалось лишь в надежде провести
  эвакуацию солдат с плацдарма. Однако и эта отчаянная попытка провалилась,
  потому что не было принято во внимание различие во временных