лжал Брэдли, не обратив внимания на его слова, - я даю
  гарантию, что ФБН перестанет настаивать на высылке. Линда Уоттс сможет выйти
  из своего укрытия, и разговоры о том, что ты уложил ее спать вечным сном,
  прекратятся. Я буду, если хочешь, ходатайствовать о предоставлении тебе
  гражданства. Но самое главное - тебя оставят в покое.
   - Сюда должно быть включено еще кое-что.
   - Что именно, Марк? По-моему, я и так очень щедр.
   - Виктор Ди Стефано. Мне не хотелось бы, чтобы его отправили на
  электрический стул.
   - Здесь трудно что-либо обещать.
   - У вас нет выбора. К операции будет привлечен его отец, а я не могу идти
  к нему с пустыми руками.
   - Чего он хочет? От восьми до пятнадцати?
   - От пяти до восьми, - сказал Марк. - Максимум. Он души не чает в
  мальчишке.
   - Могу лишь сказать: посмотрю, что тут можно сделать. Ты меня знаешь,
  Марк, у меня есть кое-какие связи, и я приложу все усилия. Когда ты
  встретишься с Доном Винченте?
   - Постараюсь поскорее.
   - Хорошо. А знаешь что, Марк? Я пью редко, но сейчас я бы не отказался
  пропустить с тобой по этому случаю стаканчик. Немало ведь прошло времени с
  тех пор, как мы с тобой встречались по делу. Но еще тогда, в Сицилии,
  пятнадцать лет назад, я знал, что рано или поздно возникнет нечто такое, что
  сможешь сделать только ты, и я спланировал все так, чтоб мы были вместе.
  Ради нашего с тобой блага, ради блага всей страны. Ждать пришлось долго, но
  сейчас