ди молчаливой пустыни города. Марк сидел в баре до тех пор, пока все
  посетители, за исключением одного, не ушли к карточным столам. Наконец,
  оставшийся посетитель попросил счет, подошел к Марку, сел за его столик и
  протянул руку с тщательно наманикюренными ногтями.
   - Ваша фамилия Ричардс, верно? Я - Джонни Кардильо. Мне говорили, что вы
  должны приехать.
   У Кардильо было худое лицо крестьянина с глубоко посаженными глазами,
  небольшим носиком и маленькими ушами, словно добавленными после долгого
  раздумья. Он был в сером шерстяном костюме, выдававшем своей нарочитой
  скромностью происхождение Кардильо.
   - Вы американец или итальянец, Ричардс?
   - Сицилиец.
   - Из какой части Сицилии? - Кардильо пристально смотрел на Марка, словно
  подозревая, что он просто бахвалится.
   - Кампамаро. Рядом с Кальтаниссеттой.
   - А Энну знаете?
   - Это в пятнадцати милях от того места, где я родился. Восторженное
  выражение медленно расползлось по лицу Кардильо.
   - Надо же! У меня отец родился в Энне, а мать из Санта-Катерины - это,
  знаете, по дороге в Кальтаниссетту.
   - Там жила моя бабка с отцовской стороны. У нее была пекарня. Дожила до
  девяноста четырех лет.
   - В Санта-Катерине? Да, мир тесен, Ричардс. Подумать только - в такой вот
  дыре встретиться с человеком из Кальтаниссетты! Вот совпадение, а? Сколько
  вы собираетесь пробыть в Трухильо-Сити?
   - Дня два, не больше.
   - Жаль, Ричардс. Не так уж часто представляется