ри? Никто не стирает и не
  готовит?
   - Ну, что вы! В этом отношении мне не на что жаловаться. Каждый день сюда
  приходит женщина по имени Хосефа, все убирает и моет. Она бы и готовила
  тоже, если бы я ей разрешил, но мне не очень нравится местная кухня. А я
  весь остаток жизни готов был бы есть куриную лапшу и бисквит с клубникой.
  Конечно, может, я так говорю только потому, что это мне недоступно. Если бы
  я попросил Хосефу купить мне на рынке картошки, то она наверняка купила бы
  сладкую картошку. Проблема с продуктами здесь неразрешима, так что я
  практически живу на одних яйцах. Все зависит от того, к чему вы привыкли с
  детства. Я сейчас кое-что вам покажу.
   Морган открыл ящик стола, вытащил папку с газетными вырезками и протянул
  одну из них Марку. Это была его собственная фотография в возрасте пятнадцати
  лет. Он был в такой же форме, как и сейчас, и произносил речь по случаю
  своего поступления на подготовительный курс летной школы в Бетеле, штат
  Вермонт, в 1950 году.
   - К концу следующего года я уже летал самостоятельно, - сказал Морган.
  Марк заметил, что на фотографии Морган был в очках.
   - У вас по-прежнему неблагополучно со зрением?
   - Нет. Все в порядке.
   - Но вы носите контактные линзы, правда? Морган кивнул.
   - Конечно ношу, именно это мена и выбило из седла. Можно сказать, бросило
  сюда, где я сижу... - Он поморщился, и тень обреченности пробежала по его
  бесстрастно-веселому мальчишескому липу. - Я был