онечно, откуда вам было знать, Гарри? Сколько они вам за это
  заплатили?
   - Не помню.
   - Не шутите!
   - Нет, правда, мистер Ричардс. Довольно много по моим понятиям, но не
  помню, сколько именно. Потом я летал в Гватемалу, и сколько я получил за
  это, тоже не помню. Мне не нужно много денег. Я считаю, что самое главное в
  жизни - найти способ для самовыражения. Наверно, все мы устроены одинаково.
  Сделать то, за что берешься, как можно лучше - вот что имеет для меня
  значение. Деньги - вещь второстепенная.
   - За полет, о котором пойдет речь, предлагается сто тысяч, - с усмешкой
  произнес Марк. - Но, судя по вашему настроению, мне, наверно, и не следовало
  называть сумму - этим вас не соблазнишь.
   - Мистер Ричардс, ну что я буду делать со ста тысячами? Я плачу Хосефе
  пятнадцать долларов в неделю. Еще двадцать, наверное, уходит на еду. Жилье в
  этой дыре бесплатное. Мистер Кардильо сказал, что вы, возможно, захотите,
  чтобы я для вас разок слетал, но даже если вы заплатите мне миллион, я
  по-прежнему останусь бедняком, потому что ничего не смогу сделать с этими
  деньгами. Какое-то чувство подсказывает мне, что я проведу здесь весь
  остаток жизни.
   - А если удастся устроить так, чтобы вы уехали из Доминиканской
  Республики?
   - Тогда другое дело.
   - Это вполне реально. Невозможного на свете не существует; мы могли бы
  поставить это одним из условий. Люди, на которых я работаю, имеют огромное
  влияние.