торых я тебе не говорил, но теперь все уладится. - Он
  обнял ее. - В Сицилии у нас около тысячи родственников. И мы поедем туда и
  покажем им, что мы собой представляем.
   - Я хочу вернуться в Палермо и жить в доме, где живет еще пятнадцать или
  двадцать семей, и чтоб дети играли в парке делла Фаворита, а мы, как прежде,
  ходили бы по воскресеньям в рыбный ресторан Монделло.
   - Можно было бы отдать детей в местную школу, - сказал Марк. Он всегда
  считал, что дети должны жить дома. Именно в этом заключалась ошибка Дона
  Винченте: он отправил своих старших сыновей, Марио а Клаудио, в закрытую
  школу, и, когда его влияние на них ослабло, они не сумели противостоять
  разлагающим влияниям.
   - А можем мы снова взять фамилию Риччоне? - спросила Тереза. - Я больше
  не хочу быть Ричардс. Эта фамилия не принесла нам ничего, кроме несчастий, Я
  хочу снова быть Риччоне, - Конечно можем, я Мартин будет Амадео, а Люси -
  Лючией. Если решим уехать.
   - Я уже решила, - сказала Тереза. Марк вдруг заметил, что она очень
  изменилась. С ее лица сошло унылое выражение скучающей интеллектуалки - оно
  снова стало искренним и ясным, точно портрет, которому вернули первозданную
  свежесть, сняв ретушь, нанесенную неумелой рукой.
   - Как тебе жилось в Бостоне? Скажи мне правду.
   - Ужасно. Я там не жила, а существовала. Единственной радостью были
  встречи с детьми по выходным.
   - Тебе не понравилась работа в больнице?
   - Я не смогла устроиться.
   -