поблагодарил за приход. Они сели в тени пальм на чугунной
  скамье викторианских времен, но американец не спешил приступить к делу.
   - Когда же вы ждете ребенка?
   - Через два месяца.
   - Прекрасно, - сказал Брэдли. - Ты, наверное, очень волнуешься?
   - Мы оба волнуемся.
   - Она будет рожать дома?
   - В больнице Сант-Анджело.
   - Превосходное заведение. Говорят, оно оборудовано по последнему слову
  техники. Там за ней будет отличный уход.
   - Меня познакомили с главным гинекологом, - сказал Марко.
   - Замечательно! Как хорошо, когда кругом друзья. А что ты собираешься
  делать потом?
   - Как только Терезе будет можно, мы поедем отдыхать на озера. В Сирмионе.
   - Там отлично. Особенно в это время года. Нет такой жары. И Сирмионе вам
  понравится. Скромное место, но удивительно приятное. Я его хорошо знаю.
   - Что слышно о мистере Локателли? - спросил Марко.
   - Он мне не пишет, - ответил Брэдли. - Ты ведь знаешь, он вернулся в
  Штаты. Его лицо, уже отмеченное в нескольких местах печатью возраста, стало
  твердым и словно расчерченным рукой художника-кубиста на квадраты и
  треугольники. По привычке он то и дело настороженно поглядывал вокруг, но в
  этом месте вряд ли кто мог ими заинтересоваться. Неподалеку от них старик
  мусорщик собирал на острие палки жесткие листья, опадавшие с экзотического
  дерева летом, и фыркал от удовольствия всякий раз, как ему удавалось
  проткнуть очередной лист. Чуть поодаль нянька, наряженная на