о же требовалась лишь слепая преданность уставу и тем, кто следовал этому
  уставу, а поскольку богатство и общественное положение не имели большого
  значения в организации, члены ее могли быть и пастухами, и князьями, но
  каждого из них можно было тотчас отличить в толпе по той твердости взгляда,
  по тому зловещему спокойствию, которые появляются от сознания собственной
  силы и неуязвимости.
  
  Глава 2
  
   Снаружи - полуденное затишье большого и славного города, облаченного в
  шафран и увенчанного многочисленными куполами, внутри - настороженная апатия
  среди порыжевших пальмовых листьев в гостинице "Солнце", где каждая пальма
  стоит как бы среди пустыни. Марко послали на почти безнадежные поиски
  "Мартини" в городе, который не мог предложить ничего, кроме марсалы, да еще
  зачастую с яичным желтком. Брэдли остался отбиваться от наскоков Локателли.
   - Всякий раз, когда я об этом думаю, - говорил Локателли, - меня
  пробирает дрожь. Он ведь еще совсем мальчик. Что такое двадцать два года?
   Брэдли перестал напевать "Nun ti scorda di me" <"Не забывай меня"
  (итал.).>, мелодию, пронизанную ностальгией, которая к концу войны начала
  овладевать всеми.
   - В Сицилии иные понятия о возрасте, - возразил он. - Дети растут здесь
  быстрее. К двадцати годам это уже взрослые люди, сознающие свою
  ответственность. На вид он, может, и мальчик, но в действительности
  серьезный женатый мужчина.
   - Ты знаешь, сколько лет его