у мелкой сошки иное мнение. Кстати, когда бандитов будут
  ликвидировать, кто возьмет на себя эту грязную работу? Люди из Общества
  чести?
   - Кто, мистер Брэдли?
   - Твои друзья, если угодно. Так ведь, кажется, вы себя называете?
   - Я стараюсь быть другом моим друзьям, мистер Брэдли.
   - Хватит увиливать, - расхохотался Брэдли. - Впрочем, пусть так. Главное,
  я получил от тебя заверение, что теперь мы можем не бояться бандитов, что бы
  ни случилось.
   - Все могут теперь не бояться бандитов.
   - Дон К, в курсе завершающей операции, которую ты планируешь?
   - Дон К., мистер Брэдли?
   - Дон Клаудио Виллальба. Ты что, его не знаешь?
   - Только понаслышке. Больше я ничего не могу сказать.
   - Послушай, Марко, кто из нас кого дурачит? Неужели тебе неизвестно, что
  мы были в контакте с Доном К, еще до начала вторжения? Ты об этом не слышал,
  а, Марко?
   Марко смотрел на Брэдли такими же пустыми глазами, какими смотрят на
  посетителей огромные мозаичные святые со стен собора в Монреале. Эту
  нарочитую пустоту взора и отсутствующее выражение лица сицилийцы объясняют
  безмятежностью характера, которая вызывает всеобщее восхищение, но на деле
  является чертой отрицательной и чисто восточной, имеющей мало общего с
  западным пониманием этого качества. Брэдли порой подозревал, что за этим
  кроется даже умение приостановить мысль.
   На миг он разозлился. Знает же этот малый, что я в курсе всех дел, чего
  же выдрючиваться? Почему бы ему хоть