вилле
  служителя божьего. Который пусть лучше останется неназванным, Марко, пусть
  останется неназванным. Да и чего нам беспокоиться? Результаты налицо.
   - Вы как-то говорили о неприятностях, там, дома... Какой-то сенатор
  интересовался, да? Получилось из этого что-нибудь?
   - Абсолютно ничего. Заглохло само собой. Я чувствовал, что так и будет,
  если, конечно, все пойдет в нужном направлении.
   - Рад это слышать. Сразу, наверное, легче стало.
   - Легче? Еще бы! Признаюсь, это был трудный момент. - Брэдли вдруг
  сморщился словно от боли и замахал рукой, будто ошпарил кончики пальцев. Как
  и многие другие жесты, которые он перенял у итальянцев, этот был не совсем к
  месту - скорей он был неаполитанским и в Сицилии выглядел странно. - Ладно,
  с этим уже покончено, теперь нам надо думать о будущем, а оно, Марко,
  обещает быть интересным. Хотя и нелегким, не заблуждайся на этот счет. Я не
  имею в виду Сицилию, нет, это - пройденный этап. Я говорю про Берлин,
  Латинскую Америку. А потом рано или поздно и Дальний Восток.
   - Пусть делают что хотят, лишь бы оставили меня в покое.
   - Не знаю, правильное ли это отношение, Марко. Для старика, пожалуй, да,
  но молодой человек обязан проявлять активность. Я говорю о будущем
  цивилизации. Разве тебя не страшит угроза культурному наследию Запада?
   - Если говорить откровенно - нет, не страшит, мистер Брэдли. Я слишком
  незначителен, чтобы проявлять беспокойство о подобных вещах. Пусть