мок, а вторым замком запер занимавшую
  треть комнаты и вызывавшую всеобщий восторг новую автоматизированную
  картотеку.
   - Не клюнул, - сообщил Брэдли. - Как я и думал.
   - А почему?
   - Потому что ему и здесь хорошо. Молодая жена, ребенок, достаточно
  состоятелен, какое-то общественное положение. Зачем отказываться от всего
  этого ради сомнительного существования там, где, скажем прямо, даже
  элементарная безопасность не гарантирована.
   - И правда, зачем?
   - Он не так жаден на деньги, как большинство из них. У него уже есть
  столько, что другому хватит на всю жизнь, - сказал Брэдли.
   - А то и больше.
   - Кроме того, как это ни странно, сицилийцы - не любители приключений.
   Брэдли провел рукой по крышке только что доставленного из Штатов
  письменного стола Фергюсона, наполнявшего кабинет запахом искусственной
  кожи. Они с Фергюсоном одного поколения, а разделяет их целая жизнь, подумал
  он. Американцы все больше и больше становятся американцами, и этому молодому
  человеку никак не удастся скрыть свою принадлежность к американской расе и
  свои намерения, когда, одетый в неприметный, как он по наивности полагал,
  итальянский костюм, сшитый из дешевого материала, он примется фланировать в
  толпе по улицам Палермо. На другой день после приезда Фергюсона в Палермо
  Брэдли подверг его испытанию, которое тот успешно выдержал.
   "Карабинеры поймали человека, на которого падает подозрение, - словно
  невзначай