ся правдой. Я изучил тут несколько дел, которые
  вы мне дали. Эти вендетты! Уму непостижимо. На днях застрелили
  четырнадцатилетнего мальчишку за поступок, совершенный его отцом еще до его
  появления на свет. Как это сицилийцы могут быть такими?
   - Потому что они совсем не похожи на нас.
   - Я приехал сюда только потому, что меня не послали в Париж, - признался
  Фергюсон.
   - Знаю.
   - А вам здесь нравится, правда?
   - Да.
   - Что же здесь хорошего, разрешите спросить?
   - Что здесь хорошего? Не знаю. - Какими словами можно описать этот сплав
  неопределенных эмоций? Этот душевный отклик на ляпис-лазурь великого города,
  мраморных грифонов, пышногрудых ангелов, просвечивающее сквозь пальмы небо,
  желтовато-смуглые лица, демонстрацию крови девственниц, запах пробивающейся
  сквозь траву воды, лицо Христа, выглядывающее из-за плеча хитро улыбающегося
  архиепископа? - Просто все началось не только в Афинах, но и здесь. - И я
  помог спасти этот край, убеждал он себя. Я помог отстоять его. - Вам
  следовало бы побывать в Сиракузах, - сказал он.
   - С удовольствием. Здесь все пропахло дерьмом, - сказал Фергюсон.
   - Мы говорили о том, что сицилийцы отличаются от нас, - продолжал Брэдли.
  - У них своя религия, отличная от христианской. Они верны традициям. У них
  меньше привязанностей, чем у нас, но их привязанности сильнее. Если они на
  твоей стороне - значит, останутся верными до конца. Вот почему мне хотелось
  бы заполучить Риччоне. Есть