ые, как у курильщика опиума. Он
  заказал себе марсалу с яичным желтком в отдельном стакане, потом влил желток
  в вино и тщательно размешал ложечкой. Вот, подумал Брэдли, что получилось из
  обещанного генералом молодого человека с твердым характером, сторонника
  "реального" взгляда на вещи, которого прислали защищать остатки нашего с
  таким трудом завоеванного влияния в этой стране. Он ухватился за соломинку
  надежды: а может, Фергюсон просто прикидывается, чтобы лучше выполнять свои
  секретные обязанности?
   - Вы, по-видимому, изменили свое отношение к Сицилии, раз сами попросили
  оставить вас здесь на второй срок? - спросил Брэдли.
   - Дело в том, что я более или менее превратился в итальянца, - ответил
  Фергюсон, пальцем стирая остатки желтка с губ.
   Он стал бездельником и спасался только регулярными и многословными
  донесениями. Он собирал слухи, раскрывал придуманные им самим заговоры,
  обнаруживал возможность утечки секретной информации в скандальном поведении
  мелких политических деятелей. В Вашингтоне им были довольны, но приезд
  Брэдли застал его врасплох. Он настороженно следил за гостем, готовясь к
  обороне. После отъезда Брэдли он услышал о нем много такого, что отнюдь не
  вызывало желания снова встретиться с ним. Из неуправляемых, говорили про
  Брэдли, - самодур, который убежден, что тяжелая рука судьбы лежит на его
  плече и направляет его.
   - Что ж, если это вас устраивает, почему бы и нет? - сказал Брэдли.