глубокими бороздами проселку за деревню Каммарату. На самом краю долины у
  подножия горы у Дона К, было несколько тысяч акров земли цвета пергамента,
  на которой он выращивал пшеницу методами, требовавшими максимального
  количества рабочих рук для получения минимального урожая. Это были те края
  земного шара, где по праздникам ели ослиное мясо, где в 1852 году на костре
  сожгли ведьму, где крестьяне, обращаясь к состоятельному на вид незнакомцу,
  называли его "ваше сиятельство" и порой, когда продукты с наступлением зимы
  дорожали, отдавали достигшую брачного возраста дочь тому, кто за нее дороже
  заплатит.
   В желтоватом свете утра дом Дона К, выглядел как земляная крепость в
  Атласских горах. Стены его, испещренные крошечными квадратными окнами, были
  защищены серой изгородью из колючих грушевых деревьев. Черные старухи,
  перекладывавшие кукурузные початки, что дозревали на плоской кровле дома,
  закрыли тряпкой лицо на манер арабских женщин, когда выпрямились, чтобы
  посмотреть на Марко. Тонкие стручки перца, висевшие в окне, были похожи на
  окровавленные ножи. Штук шесть автомобилей, все побитые, приткнулись в так
  называемую тень среди кактусов, и Марко заметил среди них принадлежавший
  Дону К, знаменитый "бьянки" 1928 года, порыжевший от ржавчины, с дверцей,
  привязанной бечевкой. Он понял, что идет совещание, на которое руководители
  местных кланов приехали на взятых напрокат старых машинах и в эту минуту,
  одетые не лучше