кресло, вытягивает
  ноги. Берет сигарету, лезет за зажигалкой, вытаскива­ет из кармана смятый
  одуванчик. Нюхает, кидает в пепельницу. Невесело ему что-то.
   В передней раздается слишком длинный звонок, затем шлепа­ющие шаги
  хозяйки и ее голос: "Кто там?.. А в чем дело?.. Сейчас открою, сейчас! Халат
  надену, минуточку..." Голос из недовольного становится испуганным.
   Вору большего не надо, чтобы все понять. Мгновение -- и ножка стула
  засунута в ручку двери, еще мгновение -- надеты ботинки и погашен свет.
  Прихватив кейс, Царапов перекидывает ноги через подоконник. Путь для
  отступления был им предусмот­рен еще при найме комнаты: под окном
  относительно широкий карниз. Правда, внизу пять-шесть этажей пустоты, но
  вниз вор не смотрит. Распластавшись по стене -- правая рука вытянута по
  движению, в левой кейс, -- он осторожно, но достаточно быстро приближается к
  балкону соседней квартиры, о котором расспрашивал хозяйку.
   Из коридора доносится: "Ваш жилец дома? Где его дверь?"
   Но стука в дверь он уже не слышит, так как вышибает дверь балкона,
  затем дверь из квартиры на площадку, стремительно сбегает вниз по лестнице к
  наружным дверям, около которых ночуют две пустые детские коляски.
   И вот из подъезда выходит молодой заботливый папаша, хоть и поздновато,
  но выкроивший время погулять с младенцем.
   А