язгают двери, выпуская Пузановского и Томина. Дежурный официально
  объявляет Томину:
   -- Как лицо без определенных занятий и места жительства, вы на первый
  раз предупреждаетесь. В дальнейшем будете привлече­ны к ответственности...
  Работать устраивайся, ясно?
   -- Очень ценная мысль, -- замечает Томин.
  
  x x x
  
   ...И вот уже оба освобожденных усаживаются за столик в пив­ном баре.
   -- Все нутро ссохлось! -- говорит Пузановский.
   -- Придется тебе угощать меня в долг. Из-за ментов без копей­ки
  остался, -- вздыхает Томин.
   -- Отобрали? -- в голосе Пузановского недоверие: он ведь присутствовал
  при освобождении Томина, а при освобождении возвращают все отобранное.
   -- Здрасьте! -- вытаращивается Томин. -- Да я ж их сбросил! Зачем же я,
  по-твоему, зайцем скакал?!
   Пузановский слушает, туго соображая.
   -- Правда, не понял? Я же шел колеса покупать, башка! С толстой мошной!
  Вот если бы мы с ней влипли -- рассказывай тогда про валидол!
   -- Не сообразил, -- признается Пузановский. -- А чего ты обострял:
  бесфамильный, неграмотный?
   -- За алименты я в розыске, -- понизив голос, жалуется Томин. -- Две
  бабы, как акулы ненасытные. Хорошо, в загсе пальцы не катают...
   -- Ну, ты гусь! -- благосклонно улыбается Пузановский.
   -- Поневоле станешь. Как бы можно жить, если б никто не мешал!.. А как
  мы с