Удастся ли Глебу
  прижать "бегемота"? Сюда долетают лишь отдельные слова, и ничего непонятно.
  Не вытерпев, она тихонько снимает туфли, на цыпочках подбирается к двери,
  при­никает к ней ухом. И слышит голос Пузановского:
   -- Пятьсот.
   Царапов смеется.
   -- Ладно, тыщу. Но последнее слово. Все!
   -- Да я уже девять взял, хозяин! -- веселится Царапов, похло­пывая себя
  по карманам. -- "Стихи о спорте", издание второе.
   Пузановский вскакивает, бросается к шкафу, хватает книгу в жестком
  переплете, открывает: листы ее склеены в плотную массу, и в ней вырезано
  "помещение", так что книга представляет собой коробку-тайник. Пустой тайник.
   -- Ворюга! -- задушенно вскрикивает Пузановский и вне себя замахивается
  на вора "Стихами о спорте". Ребром ладони тот бьет его по запястью, книга
  отлетает, а Пузановский, постанывая, трет ушибленную руку и повторяет в
  бессильном бешенстве:
   -- Ворюга... ворюга...
   -- От ворюги слышу, -- цедит Царапов. -- Остальные ты мне выложишь сам
  из-под ковра... -- Он вдруг видит лицо Раисы, шагнувшей в комнату. И такое
  на этом лице выражение, что его будто ледяной водой окатывает. Она слышала?
  Она поняла?
   -- Зачем ты сюда... -- бормочет вор растерянно. -- Мы ведь
  договорились...
   -- Глеб! Ты рылся в его вещах? -- а глаза просят: опровергни!
   Пузановский улавливает