ходом двор соединяется с соседним. И в этом, сосед­нем,
  Знаменскому бросается в глаза шеренга мусорных баков. Он останавливается и
  долго созерцает их: похоже, зрелище доставля­ет ему удовольствие...
  
  x x x
  
   Попасть на Петровку, 38 просто так нельзя. Но если бы Знамен­ский не
  разрешил выдать пропуск Ирине Семеновне Холиной (когда ему позвонили, что та
  уже минут двадцать плачет в проход­ной), она, кажется, проскребла бы дыру в
  стене голыми руками.
   Холина влетает с радостным, светлым лицом.
   -- Здравствуйте, Вы Павел Павлович, да? А я -- мать Вадика. Вот таким,
  в точности таким я вас и представляла! Разрешите присесть...
   -- Присаживайтесь. Но вы абсолютно не по адресу. Дело Холи­на веду не
  я.
   -- Когда речь идет о судьбе ребенка, мать не станет считаться с
  формальностями. Как мне было не прийти к человеку, от которо­го сейчас все
  зависит!
   -- От меня ровным счетом ничего не зависит. И в противопо­ложность вам
  я обязан считаться с формальностями.
   -- Но, Павел Павлович! Вообразите, что я бросилась бы вам в ноги прямо
  на улице?! Разве вы могли бы оттолкнуть меня? Забудьте, что мы на
  официальной почве. Я столько слышала о вашей отзывчивости...
   -- От кого же?
   -- Ах, достаточно взглянуть, чтобы убедиться: вы порядочный человек,
  выросли в приличной семье, и потому к вам обращаются