ый... А во вторник его забрали. Шестнадцатого числа.
   -- Но четырнадцатого, в субботу, он с кем-то выпивал, верно?
   -- С кем же было пить, если из дому ни ногой? С ребятами, что ли? Нет,
  те дни он в рот не брал.
  
  x x x
  
   Знаменский и Холин появляются в проходной Бутырки почти одновременно.
  Пал Палыч входит с улицы, а из внутренних две­рей конвоир выпускает
  возбужденного Холина.
   -- Премного благодарен, товарищ сержант, дальнейшее сопро­вождение
  излишне. -- Тут Холин замечает Знаменского. -- О-о, товарищ следователь? Вы
  сюда? А я отсюда.
   -- Вижу.
   -- И не рады, да? А вы закройте на меня глаза!
   Хлопает наружная дверь, врывается Холина с букетом.
   -- Вадик! Сыночек!.. Ах, как мило -- Павел Павлович тоже тебя
  встречает!
   "Как мило, как мило, как мило..." -- звучит в ушах Знаменско­го, пока
  он идет долгими, тоскливыми тюремными коридорами. Ему навстречу с
  противоположной стороны ведут на допрос То­больцева...
   В следственном кабинете не разгуляешься: шагов пять в длину, четыре в
  ширину. Но сегодня знакомая дежурная, оценив расст­роенную физиономию Пал
  Палыча, дала ему кабинет особый -- таких у нее всего два-три, для
  "парадных", что называется, случа­ев. Здесь просторно, и можно вышагивать
  туда-сюда, что Знамен­ский и делает, то удаляясь от Тобольцева,