ва, то
  приближаясь, то оказываясь у него за спиной. И это кружение поневоле
  заставляет Тобольцева следить за Пал Палычем и оборачиваться на голос.
   -- Имеются две психологические загадки, -- говорит Знаменс­кий на ходу.
  -- Номер первый. Человек после мучительных коле­баний сознался в
  преступлении. Он обязательно скидывает с себя долю тяжести. А вам, я смотрю,
  ничуть не полегчало.
   Тобольцев молчит.
   -- Номер второй. Ни разу вы не поинтересовались, что же мне за это
  будет? Хотя по поводу приписок срок волновал вас чрезвы­чайно. Молчите.
  Собственная судьба вам безразлична... Тогда порадуйтесь за Холина.
   -- Отпустили?
   -- Отпустили. Свеженький, побритый. Мамаша встретила с цветами... Не
  наблюдаю восторга.
   -- Злитесь вы нынче.
   -- Злюсь. Состоялся ошеломляющий разговор, и оба собесед­ника -- и вы и
  Холин -- дружно забыли, как он состоялся!.. Ладно, давайте работать. -- Он
  мимоходом включает диктофон: -- В магазине на Таганке было много народу?
   -- Обыкновенно.
   -- Пиво было?
   -- Не знаю, при мне не спрашивали.
   -- Никто не спрашивал пива?!
   -- Откуда оно вечером, Пал Палыч?
   -- Пол-очка в вашу пользу. Вернее, в пользу Холина.
   Знаменский поворачивается к столу и быстро раскладывает веером
  несколько фотографий.
   -- Прошу поближе. Который из них Киреев?