овна, -- читает Знаменский.
   -- Да, гражданка Грибеник. Отбывает срок, работая в медчасти Бутырки. В
  прошлом -- комбинации с бюллетенями. А ее муж -- сослуживец Дмитрия Холина,
  старшего брата.
   -- Шурик, умница...
   -- Погоди, Зинаида, сольный номер инспектора Томина не кончен. -- Он
  достает новый листок. -- Это график посещений Тобольцевым врача, а это даты,
  когда Грибеник имела свидание с мужем. Что-нибудь просвечивает?
   Знаменский подсчитывает в уме.
   -- Ярким светом! Саша, ты своротил гору!
   -- Еще бы! Но предстоит еще покрутиться в медчасти. Поедем вместе?
   -- Поехали. Возьму Тобольцева в оборот.
   Повеселевший Знаменский открывает сейф, чтобы убрать папки, но
  спохватывается:
   -- Да, Зина, ведь ты с чем-то пришла!
   -- Это по поводу следов крови. Я выписала из протокола осмотра. Видишь
  -- форма капель, высота падения, дорожка брызг... а тут снова... По пути
  прочтешь и разберешься.
  
  x x x
  
   На сей раз кабинет обычный, следователь с допрашиваемым сидят друг
  против друга как пришитые.
   -- И не надоело со мной возиться, Пал Палыч? -- безучастно спрашивает
  Тобольцев.
   -- Надоело. Сегодня решил твердо: я не я, но докажу, что ваша история
  -- чистейший самооговор!
   -- Я буду стоять на своем.
   -- Не устоите, Василий Сергеич. Начнем с картины преступле­ния. Вы
  ударили.