е бы, как
  мне...
   Захлебываясь слезами, он странно топчется и шатается, словно пьяный в
  гололед.
   -- Неужели жить буду?.. Буду жить...
   -- Гражданка Грибеник, вы когда-нибудь слышали слово "со­весть"?
   -- Это понятие не юридическое, -- она смотрит на Знаменско­го
  вызывающе.
   -- Давайте о юридических понятиях. Вам оставалось по старому делу...
   -- Пять месяцев, -- подсказывает Томин.
   -- А нового не будет. Нет статьи. Я ведь тут не врач, а так, на
  побегушках. Мало ли что сболтнешь в коридоре?
   -- Номер не пройдет. Вы участвовали в организации двух прес­туплений:
  укрывательство убийцы и самооговор невинного чело­века!
   -- Ничего я не организовывала... Не докажете!
   Слово берет Томин.
   -- Кира Михайловна, вы самонадеянны. О вашем знакомстве с семьей
  Холиных людям известно. Обман Тобольцева очевиден. Если добавить
  оригинальную деталь, что последнее время на свидания с вами приходит не муж,
  а Дмитрий Холин, то, пожалуй, для начала довольно. А дальше еще поработаем.
   Грибеник начинает всхлипывать.
   Томин подходит к Знаменскому, который отвернулся к зареше­ченному окну,
  тихонько спрашивает:
   -- Паша, ты что? Тобольцев плачет с радости, Грибеник со страху, а
  ты-то что невесел?
   -- Да знаешь, ненавижу, когда приходится ненавидеть!..
  
  x x x
  
   В квартире