жно лелеют. И тем более режет глаза
  беспорядок: распахнутые дверцы шкафов, выброшенная на пол одежда. На столе
  раскрыт неболь­шой чемоданчик, возле которого облигации трехпроцентного
  займа, женские украшения, золотой портсигар.
   В комнате чужой человек -- вор. Спортивного вида, располага­ющей
  наружности, лет тридцати с небольшим. Он сноровисто роется в белье; руки в
  кожаных перчатках быстро перебирают простыни и скатерти, нащупывают тугую
  пачку денег, метко кидают ее в чемодан. Вдруг вор замирает: в прихожей
  хлопнула дверь.
   Плотный самоуверенный мужчина с портфелем и в плаще торопливо входит в
  комнату и останавливается, будто споткнув­шись.
   -- Эт-то что?.. -- начинает он грозно. И осекается...
   -- Обыск! -- отрезает вор, стоя к хозяину почти спиной. -- Изымаем
  ценности, гражданин Шарипов. Коля! -- окликает он воображаемого помощника.
  -- Стань на выходе, завмаг прибыл!
   У Шарипова обвисают щеки.
   -- Сейчас подпишите протокол и поедете с нами, -- цедит вор, выдвигая
  последний ящик. -- Допрыгались до тюрьмы... Деньги и документы на стол!
   Онемевший Шарипов выкладывает бумажник и документы.
   -- Теперь соберите белье! -- командует вор. -- Рубашки, трусы, носки.
  Живо-живо, я на работе! -- прикрикивает вор.
   Шарипов неверными шагами направляется в смежную комна­ту.
   Вор молниеносно