инимает суровый вид.
   -- Вот, Боря, до чего дошло! -- укоряет он механика. -- Мы тебе
  разрешили калымить по ремонту. Но если заказчик от тебя идет в милицию...
   -- Данилыч! Да постыдись! -- возмущается Молотков. -- Они разрешили! Да
  что бы вы без меня! Кто вам номера-то перебива­ет? Кто выучил машины из-под
  любой страховки брать? Кто вас вывез, когда задним ходом драпали? А
  Константина кто предос­тавил? -- Автомеханик указывает на сидящего на отшибе
  Само­родка. -- И теперь нож сулите?!
   Настроение присутствующих смягчается: заслуги Молоткова несомненны.
   -- Говори, куда продал машину! -- требует Печкин.
   -- Не продавал я ее. Есть по деталям, по железу незаменимый человек. И
  месяц назад привозит своего "жигуля", как есть в лепешку. Аж стонет и
  плачет: сделай. А делать там -- сдуреешь! Ну и тут подвернулась эта бабенка
  с машиной. Марка та же, цвет тот же... Глядел-глядел, плюнул и пустил на
  замену!
   -- Спиваешься, механик! -- припечатывает Печкин. -- Раньше ты из любой
  лепешки обратно вещь слепил бы! Сядешь через водку.
   -- Ничего они не докажут! Ну был участковый, покрутился-покрутился, с
  тем и ушел.
   -- Он срока не тянул, он смелый! -- язвит Тыква.
   Самородок в своем углу поднимается и прокашливается.
   -- Будешь говорить? -- спрашивает Пузановский. -- Слушаем нашего
  Самородка.