ородка.
   Самородок, поглощенный своим "призванием", органически безнравствен.
  Всех присутствующих, за исключением Молоткова, он глубоко презирает.
   -- Я делаю все, что вам требуется, -- жидким тенорком начина­ет он. --
  Печати, бланки, права, всякие дерьмовые справки -- извольте. Но я работаю на
  четких условиях: вы субсидируете мои научные исследования...
   Тыква насмешливо цокает языком.
   -- Да, мое изобретение мирового масштаба! -- взвизгивает Самородок. --
  За мою универсальную антиржавчину мне простит­ся все! Я еще буду за вас
  ходатайства писать насчет амнистии! И я предупреждал: не втягивайте меня в
  ваши подробности. Меня это отвлекает. Я занятый человек, поймите наконец!..
  Но должен заявить, что нахожу недопустимым обращение с Борисом Анатольичем.
  Это мастер, у него в пальцах больше ума, чем во всех ваших мозгах. Я
  протестую! -- срывается он на фальцет и неожи­данно садится.
   В наступившей паузе явственно слышна работа челюстей Пузановского.
   -- Слышь, Пузо, -- ворчит Печкин, -- хватит жрать одному.
   -- Разве я жру? -- изумляется тот. -- Жую по мелочи от нервов. Сейчас
  будем ужинать, но надо подвести итог.
   -- Чтоб меж собой никаких тайн, -- говорит Печкин.
   -- Верно, Леша. С кем что случится -- немедленно сообщать!
   Компания вразброд одобряет резолюцию. Самородок пожима­ет плечами.
  Тыква