янутые магнитофоны, мне незнаком и ни
  на кого из моих друзей не ссылался". Просто некто с улицы?
   -- Товарищ следователь, к нам все приходят с улицы! И потом: я смотрю и
  оцениваю вещь. Человека я не замечаю, только его товар. Я товаровед.
   -- А своего брата заметите?
   -- Мой бедный брат умер в детстве.
   -- Зато двоюродный жив, имеет жену и двух дочерей. И здесь, в
  квитанции, они числятся у вас сдатчиками тех самых магнитофо­нов.
   Чтобы избежать взгляда Пал Палыча, товаровед снимает и протирает очки,
  бормоча:
   -- Вы же знаете наше дурацкое правило: от одного человека не принимать
  двух одинаковых вещей... Потом нужно ждать, пока не продадут...
   -- А ему срочно требовались деньги, -- договаривает Пал Палыч.
   -- Да, очень просил, и я вошел в бедственное положение...
   -- Записываем: вы взяли магнитофоны за наличные и оформи­ли их на своих
  родственников. Так?
   -- Нельзя ли добавить, что это из сочувствия... и поддавшись на
  уговоры.
   -- Смотря сколько он получил по сравнению с продажной ценой.
   -- Несколько меньше, конечно...
   Знаменский ждет.
   -- Примерно, половину, -- договаривает товаровед.
   -- И расстались взаимно довольные. И не было мысли, что скупаете
  краденое?
   -- Нет! Я бы никогда, никогда!.. Человек внушал абсолютное доверие!
   -- Немножко, значит, посмотрели