заодно с
  Молотковым! Здоровенный, толстый, как бегемот, -- рессоры стонут. Лицо
  широкое, сплошные щеки. Какой-то нос, глазки -- для порядка, остальное --
  щеки, загривок и шея... Никого не напоминает? -- спрашивает она, сердясь.
   -- К сожалению, нет, -- отвечает Томин.
   -- Что ж, не буду отнимать дорогого времени. -- И Раиса выходит, не
  прощаясь.
  
  x x x
  
   Преданная Татьяна дожидалась подругу у ограды Петровки, тридцать
  восемь, и, негодуя, приняла рассказ Раисы о разговоре у следователя.
   -- В общем, остается самой найти машину и украсть обратно... -- Раиса
  говорит пока просто так, с горькой усмешкой. -- А интересно, за угон
  собственной машины судят?
   -- Показали бы мне гараж, где она стоит, я бы его зубами прогрызла! --
  ожесточенно гудит Татьяна. -- За справедливость пусть хоть вешают!
   В квартире у Раисы подруги продолжают за чаем обсуждать историю с
  пропажей машины.
   -- В жизни не было так тошно! Как будто всю истоптали и заплевали, --
  жалуется Раиса. -- Ограбили, унизили! Этого Мо­лоткова, кажется, убила бы...
  Как мне этот "жигуль" достался! Ведь до сих пор в долгах!
   -- Я ли не знаю... -- мрачно отзывается Татьяна.
   -- Нет, даже ты не знаешь... У меня были одни колготки! Я их стирать
  боялась!
   Татьяна молча обнимает подругу.
   -- Не могу я смириться! -- говорит Раиса