самым продолжить беседу наедине. Она проходит за прилавок и говорит уже
  фамильярно:
   -- Небось скажешь: с женой поругался и уезжаешь. Позарез, мол, деньги
  нужны.
   -- Как ты догадалась, Маня?
   -- А, у всех одна формулировка... когда из дому тащут. Мой тоже тащил,
  пока не выгнала.
   -- Беда с мужиками, верно? -- подстраивается под нее Царапов.
   -- С ними беда, а без них опять беда! -- Маня снимает не первой
  свежести халат и оглаживает себя, расправляя платье.
   Вору намек ясен, но ему нужна не Маня -- нужны наличные. Он поднимает
  на прилавок туго набитый портфель и щелкает зам­ком. Наружу бугром, как
  живой, выпирает мех. Вор раскладывает шкурки на прилавке.
   -- Утрамбовал-то... -- говорит Маня, расправляя ладонью мягкий ворс. На
  время деловая хватка берет в ней верх, и вытесняет прочие мысли. Она
  заглядывает в нутро портфеля, вынимает ложки: серебряные столовые и золотые
  чайные, рассматривает, кладет обратно и машет на меха. -- Забери пока,
  нечего на виду держать!
   И тут ее внезапно приковывают руки вора. Сворачивая шкурки в тугой
  рулон, они двигаются так молниеносно и привычно, что невольно рождают у Мани
  догадку: не в своем доме взяты вещи-то!
   -- С тобой, чего доброго, влипнешь... -- бормочет она, еще не вполне
  уверенная, потому что вор слишком не похож на вора. Но тот одаривает