-- Давай расходись! Читать не умеете? Учет! -- Возвратясь, Маня на том
  же запале приступает к Знаменскому: -- Я не понимаю, чего такое? Кому дело,
  что ложки да рюмки? Грязные они, что ли? Заразные?
   -- Прекрасно вы понимаете, что санитарный осмотр закончил­ся. Я не
  врач, а следователь.
   -- И что? Ложек не видели? Ну, смотрите, смотрите! -- Маня грохает на
  прилавок электрический чайник, выставляет банку растворимого кофе,
  сахарницу. -- Казните меня теперь! Все пос­торонние для торговли предметы!
   Она ждет, что скажет следователь, но тот молчит, и Маня снова заводит:
   -- Кому они мешают, ложки эти? Алкаши носят, канючат! дай выпить, дай
  выпить. Сунула да забыла. Чего особенного?
   Знаменский опять не отвечает, даже не смотрит на нее, меряет шагами
  помещение.
   -- Сколько работаю, никогда такого не было! -- Маня берет тоном ниже.
  -- Какое мое преступление? "Левак" я схватила? Или в розлив торгую?
   Очередная пауза.
   -- Это что же, -- вы и разговаривать со мной не хотите? -- спрашивает
  она уже в некоторой растерянности.
   -- Крика не люблю, -- отзывается Знаменский.
   -- Ну извините... работа у меня грубоватая, все с мужичьем... А теперь
  вот из-за них неприятности. Вот хоть эти вещи, -- начина­ет она новый, более
  хитрый заход, -- приносит один, рыжий такой, с золотым зубом. Купи. Я
  говорю,