позже там явственно зазвенело горлышко о край стакана.
   - Ну, все! - супруга сорвала-таки с вешалки шубу, набросила на голову
  пуховую шаль и рванула из квартиры.
   Дата хотела кинуться вслед, но передумала в Последний миг. Аккуратно
  притворила за Артемьевой Дверь, прошла в комнату, выключила магнитофон и
  спросила:
   - Вы серьезно? Насчет того, что ваша дочь была эскортннцей?
   - Правду, одну правду, и ни хрена, окромя правды... - ответил Артемьев,
  не глядя на нее.
   Потом налил стакан до краев и выхлебал, как воду (Даша невольно
  отвернулась, судя но этикетке, это было сорокапятиградусное виски). Рухнул в
  кресло и, уставясь на Дашу мутнеющими глазами, пробормотал:
   - Хотите - пейте, а хотите - катитесь к матери. Мертвым уже все равно, а
  Нинку я так и так уработаю...
   Последние слова он выговорил, едва работая языком. После такой дозы
  вырубиться мог в любую секунду, голова уже клонилась. Не было никакого
  смысла продолжать разговор - и Даша просто стояла, глядя, как у него
  понемногу слипаются веки.
   Когда он захрапел, унесла в другую комнату сигареты и зажигалку, чтобы и
  в самом деле не наделал спьяну пожара, вышла на площадку и захлопнула за
  собой тяжелую дверь - замок оказался автоматическим и звонко защелкнулся
  сам.
   Она еще постояла возле подъезда, оглядываясь, но Нина Артемьева как
  сквозь землю провалилась. И разыскивать ее было бессмысленно,
   Глава седьмая. Номер третий.
   В Шантарске наконец-то