ких спин и втиснулась туда, словно идущий на прорыв
  регбист. Кто-то машинально матернулся, кто-то покосился - она не обратила
  внимания. Встала рядом с Воловиковым, на сей раз оказавшимся в штатском.
  Сзади громко докладывали, что собака след не берет - очень уж натоптано...
  Сзади трещали рации и кто-то громко распоряжался:
   - Семеренко, Юров - шестой этаж. Коля, бери Косова - и на седьмой. На
  втором-третьем уже городские, учтите. Так, кто на восьмой?
   Районщпки, машинально отметила Даша. Начали в темпе обход. Интересно,
  сколько здесь квартир? Даже если но четыре - нехило получается...
   И, поймав себя на том, что подсознательно оттягивает встречу, решительно
  повернулась к маленькой двухдверной машинке, пронизанной с трех сторон
  лучами мощных фонарей, словно схваченный прожекторами бомбардировщик.
   В глаза прежде всего бросился красный шарф, даже не повязанный а просто
  намотанный вокруг поднятого воротника светло-серой, почти белой шубки
  ("снова шубка" - произнес в мозгу холодным тоном исправного бухгалтера
  кто-то чужой, незнакомый)...
   Девушка сидела с открытыми глазами, слегка завалившись влево из-за руля,
  светлые волосы (похоже, крашеные), длинные, ухоженные, роскошные,
  перевесились налево мягкой волной - и на левую же щеку, на левое плечо
  стекла полоса уже подсохшей крови из порезов на лбу, напоминавших
  перевернутое распятие. Кровь залепила левый глаз, но большая часть лица
  осталась чистой -