на наше счастье подвернется.
   - Уверены, что дома?
   - Почти. Со вчерашнего вечера ушел, сердешный, в запой, а спиртным он
  дома обычно наливается. Утром районщикам дверь так и не открыл никто...
   Едва они вышли из лифта, но ноздрям прямо-таки ударил густой,
  аппетитнейший запах жареной курицы. Слава невольно покрутил носом:
   - Сабантуйчик у кого-то...
   - Запой у кого-то, - ухмыльнулась Даша. - У тебя жена домовитая, ничего
  не спалит, вот и не знаешь. А у меня был похожий случай на Щорса... Курица,
  Слава, в отличие от, скажем, говядины так благоухает в одиом-едииственном
  случае - когда подгорит до угольков...
   Она принялась звонить в дверь тридцать девятой квартиры. Аромат, похоже,
  струился как раз оттуда. После дюжины длинных звонков Даше надоело, и она
  распорядилась:
   - Славка, вали каблуком...
   Тот, повернувшись спиной, несколько раз приложил подошвой. В сороковой
  отчаянно заливался кокер, тот самый Джон - но юная Анжелика так и не
  появилась, то ли сидела, притаясь, то ли ушла.
   Наконец щелкнул замок. Из распахнувшейся двери шибануло жареной, то бишь
  сгоревшей курицей с некоторой примесью перегара. Перегар исходил от
  субъекта, являвшего собою живое наглядное пособие на бессмертную тему:
  "Сколько ни пей, а похмеляться будешь водою". Субъект был Дашиных лет и в
  трезвом виде, должно быть, мужик симпатичный - но сейчас при одном взгляде
  на него хотелось пивка.
   Он все еще таращился на них, покачиваясь,