и, что важнее, физической возможности совершить убийство Олечки
  Ольминской так, как оно было совершено. Один-единственный меткий удар,
  сокрушивший шейные позвонки, два точных тычка тесаком, убийца растаял в
  воздухе подобно человеку-невидимке - не смешите... Даже если бы не
  засветился ."черный", Веня в главные подозреваемые никак не годится.
   Что, впрочем, вовсе не означает, будто его не следует разрабатывать.
   Воловиков мягко переместился по ковру - и достал хозяина в тот самый
  момент, когда тот уцапал было шампанское. Шеф не произнес ни слова, не
  сделал ни единого угрожающего жеста - он просто надвигался неотвратимо и
  тупо, как бульдозер, так что Житеневу пришлось отступать, отступать... пока
  не уперся лопатками в стену, все еще стискивая бутылку с черной этикеткой.
   - Так откуда мы? - спросил подполковник, глядя жертве в глаза
  обаятельнейшим взглядом голодного удава.
   - Тимуровцы...
   - дуру не гони.
   - Ну, уголовный розыск... Только я-то тут при чем?
   - Где Ольга?
   - Ну на студии, наверно. Говорю, я спал, когда уходила. Дверь сама
  захлопывается...
   - Почему на ней военная форма?
   - Ох-ти нате, хрен из-подкровати... - Житенев схватился за голову обеими
  руками (и ушиб висок горлышком бутылки). - Ну вы мне еще скажите, что к ней
  комендантский патруль прискребся... Передача у нас такая. "Служу Советскому
  Союзу".
   - Нет у вас такой передачи.
   - Ну, нет. А вам какое дело?
   "Он не убивал",