емых адвокатов. Сам понимаешь, в таком поганом деле вот-вот
  пойдут чрезвычайные меры, всякие там "Петли" и "Неводы", и ваше верховное
  главнокомандование, которое беспредела тоже не приветствует, таких вот
  барсучат дюжиной сдаст, если что... Не веришь? Вот никто мне на глаза не
  попался, а ты попался... Ну не мочканешь же ты меня, солнышко, прямо здесь?
   - Рыжая, мы тебя но жизни уважаем...
   - Вот и чирикай. Кто слышал, чего слышал...
   - Да никто ничего не слышал. Центровые, правда, что-то там лопотали
  насчет азеров...
   - Ну?
   - Баранки гну. Идет базар, что девочек мочит черный. Если найдут...
   - Кто из центровых?
   - Да я помню? Пили намедни, вот за столом и вылетело...
   - Ольга часто здесь бывала?
   - Обедала, считай, что ни день. Одна. Пельмешки все же тут добрые.
   - Ладно, - сказала Даша. - Имей в виду: если вы тут что-то конкретное
  узнаете, и я этого не узнаю - будет вам кадриль с перезвонами... Усек? Под
  микроскоп возьму ваше бистро, и с кем надо встречусь, добро получу...
  Веришь? Телефончик мой, если понадобится, в момент найдешь, ты ж не
  сосунок...
   - .. При словах "конспиративная квартира" или "явка" у человека
  непосвященного в воображении обычно вспыхивают крайности - либо уединенная
  вилла с камином, либо сырой подвал с нависшими сводами и шмыгающими мышами.
  Первая крайность происходит от неумеренного потребления шпионских фильмов,
  вторая - результат многолетних трудов историков большевизма.