щил майор.
   - А что это у тебя глазки бегают, гусар?
   Майор помялся, потом вес же выдал:
   - Дат, я, может, и женюсь...
   - Ну, взялся за ум, - сказала она искренне. - Давно пора. Только ты мне
  ее сначала предъяви, а я возьму в разработку - вдруг это алчная хищница
  хочет проникнуть в приватизированную хату немощного старичка, а потом
  старинушку-то под дождь и выпереть.
   - Трепло. У нее у самой однокомнатная. И если что - так я туда... А
  хоромы остаются тебе. - Майор глянул донельзя хитро. - Глядишь, и
  распорядишься ими с умом...
   - Не тянет меня что-то на штампы, - сказала Даша. - И на те, что в
  паспорте, в том числе...
   - А что, с журналистом у тебя не все ладно?
   Даша встала, запахнула халат и старательно, без всякого наигрыша
  испепелила майора взглядом. Родитель занервничал очень скоро:
   - Ну что, спросить нельзя?
   - Не виляй, частник, - сказала она сердито. - Интересно, ты с чего это
  взял, что он журналист, если я ни словечком не упоминала...
   - Да говорила.
   - Не надо ля-ля. Ни разу не говорила. Колитесь, майор.
   Майор без особой цели перемещался по кухне, пытаясь насвистывать и
  покачиваясь с пятки на носок. Однако в конце концов с тяжким вздохом дал
  показания:
   - Слушай, ну должен же я знать, с кем мое единственное дите... проводит
  время. А возможности у частных сыскарей ныне имеются. Ребята мне по дружбе в
  свободное время и посодействовали...
   - Та-ак, - сказала Даша. - Значит,