жизнь. Хватало прецедентов. До сих пор не нашли трех
  андроповских сыскарей, работавших двенадцать лет назад в бывшей песчаной
  союзной республике, а ныне суверенном государстве. Да и никогда уже не
  найдут. И это лишь одна-едпнственная грань проблемы... Нет уж, храни нас
  господь от преступлений века!
   Майор, со смаком уписывавший горячую лапшу, вдруг поднял голову:
   - У тебя с деньгами как?
   - Я ж говорю, сегодня сотню заработала.
   - А зарплата?
   - А зарплата - как обычно. Ждем-с. Если Колосов в Москве что-нибудь
  выбьет...
   Это и есть одна из самых больных проблем. Вопреки устоявшемуся мнению,
  будто менты прикуривают от крупных бумажек, с зарплатой обстоит в точности
  так, как у всех прочих - теоретически она есть, а практически ее еще нужно
  выцарапать со слезами и соплями. Москва в первую очередь, как исстари
  водилось, выделяет денежки самой себе, родной, да Питеру. А провинция сосет
  лапу. Кроме того, одни службы финансируются из местного бюджета, другие - из
  федерального. И если муниципальшики, гаишники, участковые и ППС тугрики
  получают, в общем, вовремя, сыскари, люди федеральные, прочно сидят на
  подсосе. Лапа - продукт некалорийный, сколько со ни соси. И потому в одном
  райотделе вспыхивает чуть ли не забастовка ("чугь ли" - потому что
  милиционерам законом бастовать запрещено), в другом отключают за неуплату
  электричество и телефон, в третьем отчаявшийся офицер вешается в служебном
  кабинете, оставив на